Избранная морского принца  - Дана Арнаутова

— О да-а-а, — завороженно протянул Торвальд, не отрывая взгляда от бесстрастного лица Алестара, на котором только глаза горели бешеным синим огнем. — Но не все, как оказалось… А вы… Мой дорогой родич… Зачем вы говорите мне это?

— Затем, — Алестар улыбнулся краешками губ, и его голос стал еще слаще и мелодичнее, — что вы можете избавить меня от этого бремени. Я единственный наследник своего отца и морского трона — так я всегда думал. Но мне вовсе не хочется править. Посмотрите на меня, Торвальд… Я хочу жить — просто жить. Развлекаться, выигрывать гонки, любить… Я все чаще думаю, что просто не создан для короны. Но я один. Порядок наследования не оставляет мне шансов, а заговорщикам я слишком мешаю, чтобы остаться в живых. Вам нужна власть? Мы договоримся. И вы будете величайшим королем, потому что получите власть, которую невозможно свергнуть. Нерушимые клятвы, распахнутые вам сердца и мысли, возможность убить любого подданного — просто пожелав этого. Вот что такое Сердце…

Джиад успела глубоко вдохнуть соленого влажного воздуха. А потом все случилось, пока она выдыхала. Двое лордов повернулись друг к другу и обменялись взглядами. Гленарвиль сделал шаг назад, а Крумас — на его место — и за спину Торвальда. Блеснуло лезвие. Короткий взмах рукой! И Торвальд удивленно посмотрел на Джиад, которую будто толкнуло изнутри. Ее подзащитный! Она, храмовый страж, смотрела, как убивают того, кого клялась беречь ценой жизни…

— Не смей! — рявкнул Алестар, и она очнулась.

Торвальд, не отрывая от нее изумленного и будто жалобного взгляда, медленно упал на колени, потом лицом в бревна…

— Убийство! — закричал Гленарвиль. — Преступник убил короля! Смерть негодяю!

— Лилайн! — зазвенел в ушах Джиад ее собственный крик.

Каррас боднул капитана головой в живот и, как был, связанный, рванулся к краю плота. Перекатился и почти без всплеска ушел под воду.

Алестар поднял над головой скрещенные руки, подавая сигнал гвардейцам, но те уже и сами плыли к плоту. Джиад прыгнула с салту и нырнула, ища взглядом темное пятно, которое волны уже затянули под плот. Амулет на ее груди сработал мгновенно, стоило вдохнуть воды, на миг передернувшись от боли. И сразу же пришла ясность подводного зрения. Лилайн, извиваясь, барахтался в толще воды совсем близко.

Подплыв к нему, Джиад схватила тяжелое тело и изо всех сил потащила наверх. Один из гвардейцев, оказавшись рядом, помог ей. Вынырнув и снова отплевываясь от воды, Джиад хватанула ртом воздух, показавшийся раскаленным.

— Осторожно! — крикнул Алестар, и над ее головой просвистел арбалетный болт.

— К берегу! — истошно визжал Гленарвиль. — Скорее к берегу. Измена! Убийство! Проклятый алахасец!

— Не сметь! — снова услышала она голос Алестара, но уже не крик, а просто громкий и четкий приказ. — Еще один выстрел — и позавидуете своему королю-покойнику. Всем побережьем! Джиад, ты не ранена?

— Нет, — выдавила она, оглянувшись на короля иреназе. — Амулет… Мне нужен амулет… второй…

— Отличная мысль.

Алестар, сидя на салту, беспокойно бьющем хвостом по волнам, улыбнулся так, что Гленарвиль замолчал и попятился от края плота вглубь.

— Мою вещь, — сказал Алестар, в упор глядя на канцлера. — Отдайте то, что на мертвом, и я заберу с собой вашу тайну.

Лилайн полулежал на плече Джиад, которая изо всех сил одной рукой держала его, а другой — вцепилась в седло салту, молясь, чтобы зверь не нырнул. Все тот же Камриталь, вынырнув рядом, снова подхватил наемника, пока остальные окружали плот с поднятыми острогами.

Двое лордов опять переглянулись. Капитан стоял, опустив арбалет, а Крумас кивнул Гленарвилю и, опустившись на колени, сорвал с шеи Торвальда золотую цепь с Сердцем Моря. Но Джиад сейчас было куда важнее, что на той же цепи висел амулет морского дыхания.

Ираталь, подплыв к плоту, принял цепь и передал ее Алестару.

— Амулет, ваше величество, — отчаянно попросила Джиад, не зная даже, поможет ли он уже захлебнувшемуся человеку.

Алестар сорвал с цепочки Сердце и, торопливо подплыв, накинул ее на шею Карраса. Через несколько мучительныx мгнoвений нaемник захрипел, начал выдираться из рук Джиад, лoвя ртoм воздуx.

— В воду его! — крикнул Алестар. — Быстрее!

Джиад отчаянно потянула Лилайна вниз, и там он, наконец, задышал, очумело озираясь вокруг. Сверxу над ними пpошла и исчезла темная тень – плот стремительно удалялся к берегу.

— Все хорошо, — торопливо сказала Джиад, только сейчас разглядев, что вокруг куртки наемника расплывается темное пятно — тот болт, что едва не убил ее, был не первым. — Все хорошо, слышишь? Дыши! Ты можешь дышать. Это магия, но она работает!

— Джи… — попытался улыбнуться Лилайн, снова обмякая в ее руках.

— Уплываем.

Спустившийся вниз Алестар был так бесстрастен, что Джиад опять почуяла неладное. Где радость победителя? Где облегчение?! Он же вернул реликвию!

Но Алестар, поймав ее взгляд, покачал головой.

— Это не оно, — сказал он просто. — Проклятье, Джиад, я чувствовал его совсем рядом и сейчас чувствую. Но это — тоже подделка. Плывем домой, твоему другу нужен целитель.

— Они обвинили его в убийстве, — с трудом промолвила Джиад. — Вы слышали? Они все свалили на Лилайна…

— Зато он остался жив, — безжалостно напомнил Алестар. — Ты точно не ранена? Ираталь, возьмите его на салту! Джиад, отпусти руки, никто ему ничего не сделает. Джиад…

Вокруг привычно замерло море — бесконечная, бескрайняя толща воды. Где-то наверху осталось тело Торвальда, а с ним и клятва Джиад. Клятва храмового стража, преданного и ответившего на предательство тем же. Могла ли она спасти Торвальда? Да, если бы осталась его стражем. Но он решил сам – и ей тоже пришлось решать

Джиад разжала сведенные судорогой руки, беспомощно посмотрев на Алестара. Вокруг — море. Лилайн ранен. И теперь тоже зависит от великодушия короля иреназе, который влюблен в нее, Джиад. И обещал выкупить ее из Храма. Правда, у Алестара свадьба с принцессой, что вот-вот приплывет. И еще заговор, круги от которого ширятся… Но все это будет неважно, если они так и не найдут Сердце Моря, потому что вулканы ждать не станут. Джиад, бывший храмовый страж и бывшая избранная морского короля, поняла вдруг, что ничего не кончилось, как ей казалось еще утром. Самое сложное только начинается.